– Вот так! – он вновь приложился к фляге, вытер губы ладонью и протянул ее Турану.

– Хлебнешь, малец?

– Мне надо идти, — возразил тот. — То есть ехать. Меня ждут.

– Выпей, выпей, – настаивал летун. – Ты ж с фермы, да? Фермерский сынок? Вряд ли тебе каждый день приходится стрелять в людей.

– Нет, он молодец, – Аюта бинтовала рану дяди. – Если бы не он, тебя убили бы. И меня, наверное, тоже…

– Может, и так, – согласился Карабан, все еще протягивая фляжку. – Ладно, не робей, хлебни.

Из вежливости Туран взял фляжку, сделал маленький глоток и поперхнулся. Да уж, это не самогон и не вино, которое делают на виноградниках Ордена… Напиток для настоящих мужчин – крепкий, но без сивушного духа. Горло обожгло, он закашлялся. В голове зашумело, на глаза выступили слезы.

– Ага! – сказал Карабан, наблюдая за ним. – Проняло с непривычки?

– Крепкое, – согласился Туран, разглядывая необычную флягу.

– Натуральный спирт.

– У нас такого не делают.

– Точно. Этими напитками балуются только в Кремле да механики в нашей Крепости.

Туран протянул Карабану флягу, и тот махнул рукой.

– Оставь себе. Похвастаешься перед своей девчонкой, что пил с небоходами, отца угостишь… У тебя ведь есть девчонка и отец?

Покончив с перевязкой, Аюта закрыла сумку.

– Спасибо, – Туран попытался вернуть емкость владельцу. – Возьмите, она, наверно, дорогая…

Он замолчал, разглядывая степь за холмами. К Столовой горе что-то быстро двигалось со стороны Киева.

– Что это? – спросил Туран. – Это ваши друзья? На помощь спешат?

Летуны оглянулись, и Аюта ахнула.

– Монахи! – она полезла в кабину. – Дядя, это Орден, надо взлетать… Ты ведь успел починить?